stzozo: (Default)
Террористы на Донбассе - тоже нелюди, однако они христиане, славяне, многие даже украинцы.
stzozo: (Великие аспи)
Обычно на это возражают: "Хорошо тебе, высокофункциональному, а вот мой ребенок не разговаривает..."
Не уметь разговаривать - это плохо.
Но не всякая проблема человека является болезнью.

Прежде всего, аутизм - это синкретичное понятие, слепляющее специфическое строение мозга (которое я называю ЭДМА) и набор проблем социализации, который часто встречается у людей с таким строением мозга. Подробнее читать здесь:
http://stzozo.livejournal.com/1298777.html

ЭДМА - это вообще не плохо. Чем-то хуже, чем-то лучше. Но называть ЭДМА болезнью - я приравниваю к расизму. Кроме того, это признак врожденный, его нельзя ни приобрести ни избавиться.

Несоциальность - это конечно плохо.
Если человек вообще не разговаривает и не может донести ложку до рта - это совсем плохо. Обществу такой человек - обуза, и ему самому жизнь проходит мимо.
Если человек не может устроиться на работу, найти себе друзей - это тоже плохо.

Несоциальность аутиста - это не болезнь.
Это отсутствие определенных навыков, но не только.
Пребывание человека в состоянии ссоры со всем миром.

И отсутствие навыков - лишь следствие. Если не хочешь что-то делать, ни пробовать, ни учиться - ты и не будешь это уметь.

Глубокое мракобесие - считать аутизм болезнью.
Люди вообще очень склонны обьяснять свое благополучие чем угодно, только не своими поступками. Они готовы верить хоть в астрологию, хоть в генетику, хоть в цивилизационный код, хоть в химический дисбалланс мозга.
В рамках этого подхода, считают, что аутист - это человек, у которого какая-то патология с фукнционированием мозга, пичкают его лекарствами или прочей терапией.
Можно этим кое-чего достичь: клиент станет менее буйным и прекратит создавать проблемы своим опекунам.

Менее глубокое мракобесие - считать корнем зла отсутствие социальных навыков.
Все дети научились чистить зубы, а наш почему-то не научился. Какая разница - почему? Надо, чтобы умел - научим.
Этот подход ведет к дрессировке. Она сейчас очень модна и называется ABA. Эта абревиатура имеет очень хвастливую расшифровку: прикладной анализ поведения. Хотя какой там анализ, они анализируют клиента как простейший организм с односложными помыслами. (по крайней мере, именно так представлена ABA в Украине).
Считается, что эффективность методики доказана.
На самом деле результат - легко проверяемые маркеры социализации: скажем, научился смотреть в глаза. Эти маркеры неустойчивы к управляющей роли: если стремиться к достижению именно этих маркеров, то может получиться в ущерб основной задаче.
Менее формализированные педагоги замечают, что ребенок от этой методики становится похож на робота.

На самом же деле корень зла - состояние ссоры клиента со всем миром.
Эта задача требует творческого подхода, по методичке здесь не поработаешь.
Выстраивать доверительные отношения - это вообще задача высочайшей сложности. Сколько всевозможных подлостей люди умеют друг другу делать! Причем очень многие подлости построены именно на злоупотреблении доверием.
И это - в рамках одного биологического вида.
А что если мы встретимся с инопланетянами? Кому знать, что там варится в инопланетных головах. По реалистичному прогнозу, мы постараемся их обезвредить, чтобы они вдруг не попробовали нас завоевать, а они постараются на всякий случай обезвредить нас, и получится война на уничтожение.
Аутист - это немножко инопланетянин, у него иной образ мышления.
Подозреваю, маленький аутист ближе ко взрослому аутисту, чем к нейротипичному ребенку. Я, вспоминая что-то из детства совместно с другими людьми, замечаю, что в детстве я рассуждал скорее как взрослый.
Не считайте аутиста дураком и не пытайтесь его обмануть. У него хорошая память и хорошая логика, высокомерие и хитрость его обижают. Не укрепляйте его в убеждении, что людям верить нельзя, что для взрослых он недочеловек.
stzozo: (Великие аспи)
Заметил очень прискорбную тенденцию среди многих родителей аутистов и специалистов по аутизму.
Явление вообще распостраненное.
Русские ымперцы искренне думают, что говорят украинцам приятное, называя нас младшими братьями.
Мужчины-секситы думают, что относятся к женщине хорошо, считая ее вещью и обязуясь беречь.
Но такого яркого говна, как по отношению к аутистам, не сыщешь больше нигде.

Одна психолог хотела со мной кое-что делать. В общем, переговоры шли трудно, она обозлилась и, чтобы поддеть, в какой-то момент диагностировала у меня "крайний эгоцентризм".
А потом, как всякий гордый человек, вместо извиниться, принялась укреплять свою позицию. У нее, видите ли, и в мыслях не было меня обидеть, ведь эгоцентризм - характерная черта аутистов, она думала, что говорит мне приятное.

Одна мать написала поздравление своего ребенка-аутиста с днем рожденья. В поздравлении перечислила все его неудачи, ни полсловом не заикнулась о достижениях, и за это назвала его героем. Он же особый ребенок.
Все, кроме меня, такое поздравление одобрили. А когда я начал ворчать - выяснилось, что я не понимаю материнские чувства и вообще задираю нос, что мои достижения больше, чем чьи-то!
И никто не додумался вообразить: а если мне на день рожденья кто-то напишет открытку, перечислив все мои неудачи и умолчав о достижениях? А Шарик должен был радоваться, получив от Матроскина открытку "Поздравляю, Шарик, ты балбес"?

Уважаемые родители и специалисты!
Кто для вас клиент? Будущий полноценный взрослый? Или вечная игрушка, на которой можно распиливать бюджет и пожертвования, вечный повод для сочувствия сердобольной части общества?
Если вы хотите поставить своего клиента на ноги - с таким подходом у вас ничего не получится.
Не ждите, когда клиент станет, по вашим меркам, достойным уважения. Уважайте его уже сейчас - тогда ему будет резон развиваться.
Знаете, рабов и военнопленных нарочно унижают, чтобы отучить их чувствовать себя людьми, и это действует. Систематическое отношение к подневольному человеку как к животному деформирует его личность, делает его похожим на покорное несамостоятельное животное. Если вы любите клиента - зачем поступаете с ним так?
stzozo: (Default)
Что касается синдрома Аспергера - то общественное мнение, включая специалистов, враждебно относится к тому чтобы считать этот синдром не болезнью, не ущербностью, а иным типом разума.
Чуть что-то начнешь говорить на эту тему - сразу навалят кучу говна а-ля "я не верю в детей индиго, у которых третий глаз открывается".
Откуда такая ненависть?
Не непонимание, не несогласие, а именно враждебность, штыки?

Я задался встречным вопросом.
Кто-то может назвать хоть одну фантастическую беллетристику, где бы описывался инопланетный разум, непохожий на человеческий, и описывался с симпатией?
Я сходу вспомню только один тип иного разума. Его описывают очень мрачно: холодная, злая рассчетливость без эмоций и без сочувствия.
Ну еще Стругацкие вскользь описали разумных слизней с Гарроты: по их мнению, человек со всей его техникой - плод их воображения.
А те инопланетяне, которые описаны с симпатией - мало чем отличаются от людей.
stzozo: (Великие аспи)
Сразу заявлю свое мнение: создатели фильма, как и большинство людей, и даже большинство специалистов и большинство волонтеров, считают аутиста (как и дауна, и имбецила, и любого инвалида с рождения) манекеном для проявления любви и заботы, а странности его поведения - милыми приколами, делающими это потешное создание еще более потешными. Мало кто старается разобраться.

Подобные странности, хотя и в менее раздражающей форме, есть и у меня. Иногда это раздражает окружающих, иногда смешит, а когда-то и вызывает уважение.
Я считаю, аутист совершенствует свою жизнедеятельность и свой интерьер, взаимо подгоняя их друг под друга. Как на заводе конвейер подогнан под детали, а детали подогнаны под конвейер.

Почему Человек Дождя так нервничал, когда брали его книги и потом ставили не на место? Если он точно знает, что все его книги на своих местах - он, как только захотелось почитать какую-то книгу, не глядя, берет ее и читает. Если же другие люди берут его книги - они не догадаются потом ставить на место, и делать их это не уговоришь (по своему опыту знаю). Человек Дождя берет с полки книгу, открывает, только хотел смачно вчитаться - блин, не та книга. Приходится искать по полке: не та, не та, о, вот она. Пока доберешься до нужной книги - уже настроение подпорчено.

Во вторник он ел на завтрак только блины с кленовым сиропом, причем ему было важно, чтоб сироп оказался на столе раньше, чем блины. Иметь установленное меню удобно: во вторник с самого утра начинаешь вырабатывать ферменты, нужные для усвоения блинов. Причем организм уже натаскан вырабатывать именно те ферменты и в такой пропорции, которые лучше работают в паре с кленовым сиропом, и вкусовые рецепторы привыкли запускать их именно по сигналу. Сироп на столе раньше, чем блины - потому что подготовка к еде включает вдыхание запаха сиропа. Если же сироп и блины поставить на стол одновременно - остаются на выбор два плохих варианта. Либо приступать к еде, не подышав предварительно сиропом, то есть спортачить в цикле выработки ферментов, либо повременить, а тогда блины остынут и станут невкусными.

А кровать возле окна - это и я люблю. Засыпать и просыпаться, глядя на небо.

Разумеется, реальная жизнь не позволит человеку придерживаться столь жесткого графика.
У Человека Дождя не было такой надобности, с него сдували пылинки. Если б была необходимость - может, он бы научился гибкости, а может быть, и нет.

Но имейте ввиду: неуважение к прихотям аутиста изрядно подрывает его веру в то, что с человечеством можно договориться. Если Вы нормофил, и для Вас требование аутиста, отличающееся от действий "нормальных людей" - это пустой каприз, то Вы не сможете его социализировать. Ведь скорее всего, карпиз аутиста - нечто обьективно полезное для него, по крайней мере он пытался сделать что-то полезное.
stzozo: (Default)
Эта тема уже вывела меня из себя вконец.
Позавчера позвонил незнакомый человек (я давал свой телефон в телешоу об аутизме) и спрашивает, где и как можно оформить инвалидность.

Бесит не столько формальный статус инвалида (сомневаюсь, что он не препятствует поступлению в обычную школу), сколько готовность родителей поверить, что их ребенок безнадежен.

Догадываюсь:
Дело не в жалких медяках от правительства.
Быть матерью инвалида - это почетно. Все тебя жалеют, все восхищаются твоим героизмом (а могла бы и бритвой по глазам, то бишь сдать в интернат).
А доводить проблемного ребенка (например, аутиста) до полной социализации - это тяжкий труд. В том числе, необходимость признавать свои ошибки. Если ребенок, которого в принципе можно социализировать, педагогически запущен - общество очень порицает родителей.

Аналогия с игрой в карты.
Мудрый картежник, когда проигрывает, говорит себе: "наверное, я плохо играю. в чем же я ошибся?" Лузер говорит себе: "мне сдали плохие карты. за что ж так судьба несправедлива ко мне?" Первый вариант дает шанс научиться играть лучше, второй - щадит самолюбие.
Среди картежников представителей обоих типажей примерно поровну.
А теперь представим ситуацию: общество жалеет тех, кому не идет карта, хвалит их за то, что не швырнули карты на стол и не убежали в слезах; а тех, кто не умеет играть, вовсю обливает говном.
Что-то мне подсказывает, в такой стране почти все картежники обьясняли бы свои проигрыши плохой сдачей. Как следствие, жители этой страны играли бы в карты плохо.
Именно такая картина имеет место в аутизме.
stzozo: (Великие аспи)
Мать аутиста говорит:
"Мой сын мастерски пользуется компьютером, у него свои программы, взламывает пароли и так далее. Обычные дети такого не могут. Но это не интеллект, это стереотипные движения, доведенные до автоматизма".

Ну вот что творится в сердце этого человека???
stzozo: (Великие аспи)
Начну издалека.
Александр Дворкин - известнейший в России специалист по тоталитарным сектам, сам приверженец православия.
У него есть книга (плагиат) - "10 вопросов навязчивому незнакомцу". Если к Вам пристает сектантский проповедник - Вы можете задать ему эти десять вопросов и по его ответам понять, пытается ли он Вас обмануть и будет ли Вам плохо от того, что Вас заманят в его секту.
Книгу много критикуют: если проповеднику любой конфессии, в том числе православному, задать аналогичные вопросы - он, согласно этой книге, тоже будет выглядеть вербовщиком из тоталитарной секты.
Зачем Дворкин ее написал?
Это дело ясное: бороться с конкурентами православной церкви.
Но эта борьба коварная.
Цель книги - убедить читателя, что все религиозные организации, которые предположительно являются "сектами" - суть действительно опаснейшие тоталитарные секты. Потому вопросы, которые читателю рекомендуется задавать сектанту, и трактовка возможных ответов сектанта - построены таким образом, чтобы звучало как разоблачение вербовки в тоталитарную секту.

Однажды один человек, которому понадобилось меня максимально унизить, решил доказать, что я сумашедший. "Есть такой критерий сумашедшего: он сам не может понять, что он сумашедший. И ты по этому критерию проходишь". Бред? Почти все психически здоровые люди по этому критерию оказываются сумашедшими. Однако почему-то многие называют этот критерий как действенный.

На самом деле многие критерии сумашествия или умственной неполноценности (как у обывателей, так и у специалистов) имеют суть "злится, когда на него надевают смирительную рубашку".
Поясню метафору.
Если собрать статистику по всем случаям, когда на человека надевали смирительную рубашку и человек при этом злился - действительно, окажется, что огромное большинство из этих людей - психи.
Однако можно ли этот критерий применять?
Попробовать надеть на человека смирительную рубашку и посмотреть: будет ли он проявлять возмущение или нет.
Психически здоровый человек тоже будет злиться, если на него вдруг решат надеть смирительную рубашку. Даже более вероятно, чем псих: часть психов все-таки понимают, что больны, и если надевают смирительную рубашку - это так надо и для их же блага.
Однако остается много людей, которые в подобный критерий верят.
У этого критерия такая же функция, как у книжки Дворкина: доказать, что человек, которого мы сочли психом, действительно псих.
Нам подумалось, что он псих - на него, как и положено с буйными психами, мы должны надеть смирительную рубашку. Он злится, отбивается, кричит "я нормальный" - опа, критерий сработал. Мы были правы, он действительно псих, надо его нейтрализовать. Тогда можно будет спокойно делить его имущество, а все, что он нам говорил обидного - бред сумашедшего, можно не принимать близко к сердцу.

Это самосбывающийся прогноз.
Хочу вспомнить еще штуку, описанную в романе Стругацких "Жук в муравейнике", которая сплошь и рядом встречается в психиатрии:
Если застолбить, что человек опасен и неспособен к переговорам - он действительно станет опасным и неспособным к переговорам. Посмотрите с точки зрения этого человека: зачем продолжать попытки договариваться, если все вбили себе в голову, что с тобой договориться невозможно? Так ты становишься недоговороспособным. А если договориться невозможно - то ты вынужден добиваться своих целей грубой силой. Так ты становишься опасным.

Разумеется, у людей есть хотя бы минимальное чувство справедливости, и они не будут устанавливать критерий психической болезни "злится, когда на него надевают смирительную рубашку". Подобные критерии завуалированные, менее очевидные.
Например: "один из признаков аутизма - склонность к одиночеству". Любой человек, если относиться к нему так, как общество относится к аутисту, скорее всего, станет склонным к одиночеству. Смеяться над ним. С насмешками я не сталкиваюсь уже давно, а вот другое раздражает: дружественным людям свойственна иллюзия, что я беспомощен, они рвутся все сделать за меня и от кого-то меня защищать. Поэтому я более склонен к одиночеству, чем другие. Если готовлю еду - предпочитаю прогонять других людей с кухни, а то так и норовят вырвать у меня половник.
stzozo: (Великие аспи)
http://mkdir1.livejournal.com/175400.html
http://nonspeakingautisticspeaking.blogspot.ru/
Эми Секвензия, невербальная аутичная активистка в области общечеловеческих, гражданских прав и прав людей с ограниченными возможностями, поэт и писатель. Использует identity-first language и требует обращаться к себе "аутичный человек", а не "человек с аутизмом". Выступает оппозиционером в отношении политики организации Autism Speaks.
Ниже публикуется перевод на русский язык статьи Эми о критике мероприятий Autism Speaks, направленных на повышение информированности общества об аутизме.

Примечание: слово "awareness" в зависимости от контекста переводится как "осознанность", "самопонимание", реже "осведомленность" и "информирование", но так как в русском языке закрепился перевод World Autism Awareness Day как Всемирный день информирования об аутизме, то использован вариант перевода "информирование".

Я говорю это с твердым убеждением, как аутичный человек, которому больно от кампании "информирование".

Информирование об аутизме не достигает широкой публики таким образом, чтобы помочь нам и нашим семьям. На самом деле оно по-разному причиняет нам боль, иногда оставляя глубокие шрамы.

Информирование несет с собой жалость. Мы выглядим как несчастные, страдающие, трагические люди, как источник боли и отчаяния для наших семей. Наши наиболее уязвимые моменты постоянно в фокусе, как будто только аутисты имеют плохие моменты, как будто мы никогда не радуемся и не разделяем это чувство с другими. Неправильные предположения.

Информирование несет с собой разделение. Вокруг распространяются абсурдные понятия о "низком" и "высоком" функционировании, чтобы заставить замолчать тех аутичных людей, чья инвалидность не столь заметна, чтобы сделать тех аутичных людей, чьи способности могут быть скрыты, выглядеть как один большой мешок дефицитов, нуждающихся в исправлении.

Информирование несет с собой опасные практики. Использование сомнительного "лечения" и "терапии" рекламируется как инструмент, который поможет сделать нашу жизнь лучше. ABA пропагандируется как спасательный круг для семей, тогда как в действительности это нападение на наши права человека. Она направлена ​​на то, чтобы сделать нас покладистыми и послушными, и погребает под собой механизмы выживания, которые мы используем в ошеломляющем и нетерпимом мире.

Информирование заявляет, что мы не в порядке и нас надо исправить, потому что нейробольшинство, именуемое "нормой", хочет, чтобы мы были как все, даже если это означает неуважение к тому, кем мы являемся.

Информирование несет с собой глупые оправдания в попытках изменить нас. Типа: "ABA - это хорошо, есть использовать её правильно". Неправда: всё, что вы хотите изменить во мне, потому что не понимаете, - это ваш дефицит, а не мой.

Информирование подает нас в СМИ как трудных, жалких и опасных, создается впечатление, что это и есть реальность нашей жизни. Никто не спрашивает нас о наших чувствах. Когда родитель убивает аутичного ребенка (или взрослого), то симпатии на стороне родителя. Говорят, что нам лучше умереть.

Так вы всё еще думаете, что нам нужно информирование?

Нам нужно признание нас такими, какие мы есть, и инклюзия. Нас надо рассматривать как полноценных людей. Помощь, которая, возможно, нам требуется, не должна рассматриваться как повод сторониться нас. Нам есть что предложить, но жалость и страх - это первое, что люди ассоциируют с аутизмом.

Технологии помогут показать, какие мы на самом деле, как думаем, что хотим. Доверяйте нам, примите нас, слушайте нас, говорите с нами.

Аутичные и другие люди с ограниченными возможностями используют технологии, созданные для классных комнат, чтобы лучше ориентироваться в мире. Эти технологии помогают нам продемонстрировать самоопределение, помогают нам выступать за себя и для других. Признание - гарантия того, что мы сможем использовать все доступные технологии, например говорить что думаем без наказания за это, хотя оно чему-то "не соответствует". Наша индивидуальность и наша личность может демонстрироваться и без бремени идей об информировании, без того, что мы неполноценные и нас нужно изменить.

Признание включает широкое использование всех доступных технологий в классных комнатах и на рабочих местах. Учителя, специалисты, сотрудники и работодатели должны узнать разные способы, которыми мы используем технологии для лучшего понимания и производительности в каждой сфере нашей жизни.

Не надо больше информирования. Я отвергаю его. Если вы не можете принять меня, отойдите и позвольте мне продолжить свой путь.

Я хочу признания и возможностей. Я заявляю это с непререкаемым авторитетом аутичного человека.

stzozo:
Информирование нужно, но правдивое, а не ложное.
Информирование о том, что аутизм - не болезнь, не разновидность слабоумия, а иной тип человека.
Что если ребенок не смотрит в глаза - это еще не значит, что он врет.
stzozo: (Великие аспи)
Думаете, когда ребенок царапается и плюется?
Ошибаетесь.
Больше всего выматывают моральные плевки взрослых.
Родители клиентов и мои сотрудники-специалисты относятся к аутизму как к болезни.
Причем это присутствует в каждом вздохе.
Примеры:
В разговоре со мной обо мне - термин "здоровые люди", в том смысле, что я нездоровый.
Достижение: научили ребенка смотреть в глаза. Блин, как меня в детстве кое-кто из предков выматывал этим требованием! И главное - зачем? Во имя бзиков взрослых, ни для чего более.
Проблема: почему ребенок так странно движет руками? А у меня не было такой проблемы?
Задача специалиста - убрать особенности особенного ребенка.
И так все время.
stzozo: (Default)
http://stzozo.livejournal.com/972130.html?thread=4913250#t4913250
"Тяжёлый аутизм - точно не норма. Потому, что тгда нужно признать нормой шизофрению с галюцинациями."

Часто говорят:
"Гомосексуализм - точно не норма. Потому, что тогда нужно признать нормой и педофилию и зоофилию".
stzozo: (Default)
Начало здесь: http://stzozo.livejournal.com/859264.html

Теперь вернемся к тем двум факторам, которые очень действенны, и бьют насильников по площадям, но от каждой конкретной женщины вроде бы не зависят.
Это фактор безнаказанности и убежденность насильника, что у его действий есть причина.
Read more... )
Иногда "группа риска" значит, что данная группа людей часто оказывается беззащитной.
Общество не может защитить этих людей, предупредить преступления против них и не обеспечивает неотвратимое наказание виновных.
Эти люди не хуже, не глупее, не тупее, достоинства и понимания ситуации у них не меньше.Read more... )
Оценочное суждение о жертве не помогает, не предупреждает изнасилование, практически не несет полезной информации.

Что же оно делает? Кроме чисто психологического эффекта "перемыть кости кому-то другому, почувствовать себя лучше" или "сбросить бессильный гнев из-за случившегося".
Такое тыкание пальцем и такие оценочные суждения маркируют жертву, стигматизируют ее.
То, что произошло с пострадавшей, начинает объясняться только поведением пострадавшей.

Эти суждения очень легко отличить.
Насильник из них исчезает, ему уделяют минимум времени. Минимум времени и сил уделяется сопутствующим обстоятельствам и действиям других людей, не жертвы. Зато детально, под микроскопом, изучается поведение жертвы, все возможные варианты, где она ошиблась или могла ошибиться, или могла поступить по-другому, и все это исходя из печального результата.
Произошло изнасилование, а предметом обсуждение становится неправильное поведение жертвы.
Само изнасилование становится результатом поведения жертвы.
Жертва вслух и много раз обозначается, как женщина, которая вела себя не так. И при таком поведении неудивительно, что изнасилование произошло.
"Правильные" женщины не должны себя так вести, и тогда они избегут изнасилования.

Ошибки две. Маленькая.
"Правильные" женщины могут вести себя не так, как жертва, и их это не спасет.
Но это маленькая ошибка.

Большая ошибка в том, что все женщины разделяются на два вида.
Есть "правильные", ведущие себя так, что их нельзя изнасиловать.
И есть "неправильные", которые ведут себя так, что в какой-то момент насильник может до них добраться.
Женщины, которые об этом рассуждают, забывают, что они живут в одном мире с насильниками.
Насильник это тоже слышит и читает.
С детства.
Он усваивает эту разницу, как ее усваивает охотник с каменным топором: вот эта, которая с голой вагиной, но моего племени и чужая жена - табу, а вот эта, которая в лесу - можно, неправильная.

Вот эта, которая сейчас рядом с насильником, до которой он достает, она уже неправильная, она уже сама поставила себя в такие условия, когда он может, она сама рискнула, ее уже можно.
Причину насильник уже нашел.
Сами женщины рассказали ему о ней.
В обществе озвучен гласный, но неписаный договор, набор стыдливо замалчиваемых правил, о том, что в некоторых обстоятельствах женщина по глупости и безответственности напрашивается на половой акт.
А она берет и отказывает.
Изнасилование.

Этот же молчаливый договор, это же молчаливое согласие, что есть такая, которая сама напросилась, так себя вела, что можно, обеспечивает на всех уровнях общества безнаказанность насильника, обеспечивает равнодушие и молчание свидетелей, негативную оценку поведения жертвы посторонними, бездеятельность правоохранительных органов. Во многих случаях, когда речь не идет о тяжких увечьях и посягательстве на детей или старух. И тогда общество восстает не против изнасилования, а против причинившего увечья, посягнувшего на ребенка или старуху.

Пока в обществе этот молчаливый договор действует, пока у насильника всегда есть "причина" и надежда на безнаказанность, любые ухищрения отдельных женщин и соревнования в осторожности не дают гарантий.

Можно соревноваться в осторожности, не поддерживая этого сговора, не трогая жертву, не перевешивая на нее ответственность, не объясняя изнасилование тем, что жертва - дура и шлюха.
Назвав жертву дурой и шлюхой, потому что она допустила, чтобы ее изнасиловали, вы не помогаете никому и ничего не предотвращаете, даже если дура и шлюха по жизни была.
Вы просто удобряете почву для роста новых насильников.

Read more... )
Так что же вы делаете, когда оцениваете конкретную жертву, отбросив из уравнения насильника?

Вы рассказываете банде озабоченных хулиганов на улице, что приличные девочки, которые себя уважают, не ходят в темноте домой одни в короткой юбке. Так поступают только идиотки, которые сами все делают, чтобы с ними случилось плохое.
Банда хулиганов уже которую тысячу лет внимательно слушает, как же им опознать следующую жертву, которую можно."

Мне вся эта катавасия с обсуждением того, насколько жертва спровоцировала изнасилование, из которого напрочь выпадает фигура насильника, напоминает ситуацию "тортик съелся".

Вот есть семья, у одного из членов которой есть чудная привычка втихую самостоятельно съедать вкусное, предназначенное всем. При этом семья не особенно богатая, просто купить еще один тортик не выйдет. А любитель сладкого - полностью здоров и вменяем. И вот вся семья изощряется в том, как бы покупать тортик непосредственно перед съедением, куда бы его спрятать, кого бы оставить ночевать перед холодильником. Помогает слабо, потому что любитель сладкого очень изобретателен, а если нет тортиков, он переключается на борщик и вообще все, что плохо лежит.

Съел он в очередной раз общий тортик, предназначенный для празднования дня рождения бабушки, и вот глава семьи с пристрастием разбирает, достаточно ли хорошо бабушка прятала. Достаточно ли сил посвятила тому, чтобы уберечь тортик. Вдруг проявила неосторожность? Рассеянность? Внуки осуждающе смотрят, но тоже чувствуют вину. Подробно обсуждаются стратегии сохранения съестных припасов, причем стратегии эти таковы, что вся жизнедеятельность семьи вращается вокруг охраны тортика и прочего съестного. Нельзя расслабляться ни на минуту.

А любитель тортика сидит тут же и поддакивает - мол, ну да, она плохо прятала, она же вообще не старалась, она, можно сказать, и не прятала даже, она была так небрежна, что явно соблазняла меня этим тортиком. Любой на моем месте поступил бы так же! Поманила, раздразнила и вдруг в отказ. Не хочет, чтобы ее торты ели - ну пусть ведет себя адекватно.
Ему вяло цыкнут и дальше по много часов перемывают косточки бабушке, оплошавшей на прошлой неделе старшей внучке, да и отцу - не смог он организовать защиту тортиков, нехороший человек.

Каждому ведь понятно, что нужно сделать, чтобы тортики не "съедались", правда? Нужно наконец перестать обращать внимание на действия жертв и обратить внимание на действие виновника. С внятным объяснением ему, что тортики не съедаются сами, это он их съедает, лично, по собственному волевому решению. И не надо больше этого делать.
Read more... )
Стратегии избежания вреда от а) волевых действий других людей и от б) стихийных сил - принципиально разные.

У стихийных сил нет собственной воли, они просто действуют, случаются, происходят в соответствии с законами природы. Их нужно уметь предвидеть, угадать на основе изучения этих самых законов. Будет извержение вулкана? Эвакуируемся. Нам нужно работать с ядовитыми муравьями? Одеваем защитную одежду. Экстремальная жара? Поменьше выходим на улицу, покупаем кондиционер. Это единственный работающий, эффективный способ - изучаем, как это происходит, по каким законам, тренируемся и учитываем действие природных сил.

Можно ли так же строить стратегию работы с негативным воздействием чужой злой воли? Нет. Действия субъекта носят волевой характер, их нельзя однозначно предсказать. Если субъект _хочет_ сделать нечто вам во вред, а себе на пользу, он не будет действовать предсказуемо, всегда в одной и той же манере. Он не муравей и не ограничен инстинктами. Он не цунами и не движется в строго определенном направлении. Он движется в ту сторону, которая приведет его к достижению цели.Read more... )
Единственный способ эффективной работы с чужой злой волей - воздействие на эту волю. Все.
Любитель тортиков должен понять, что больше ему не следует вести себя прежним образом. Через уговоры, объяснения, угрозы или наказание (желательно - по возможности неотвратимое или хотя бы очень вероятное).
До тех пор, пока он считает, что является чем-то вроде стихийного бедствия - он будет только наглеть. До тех пор, пока он считает, что это дело жертв всеми силами беречься и придумывать способы избежать его злой воли, а не он должен перестать - он будет продолжать делать то, что ему хочется. Чтобы перестать делать то, что делают по свободной воле, нужно сосредоточить внимание именно на воле. Насильник в этом не заинтересован, в этом заинтересовано общество. Read more... )
И насильник будет считать себя стихийным бедствием до тех пор, пока так его воспринимает общество. Он не в вакууме живет и не с Марса падает. Он слышит все эти разговоры и читает все эти обсуждения.
До тех пор, пока семья будет увлеченно обсуждать, достаточно ли бабушка постаралась, чтобы спрятать тортик, тортики будут "съедаться". Как бы сами.

До тех пор пока в инетернетиках, на скамейках и в офисах будут перемывать кости жертвам, потенциальные насильники будут приходить к выводу, что дело жертвы беречься, а он тут _вообще ни при чем_. Ну вот перед ним девушка, она явно не береглась (у насильника могут быть какие угодно представления о том, что такое "достаточно беречься", и они вряд ли совпадут с представлениями жертвы). Как же ее не изнасиловать? Любой бы изнасиловал. Это ж не волевое действие, не выбор - насиловать или не насиловать. В глазах насильника выбирает жертва - быть ей изнасилованной или нет.

И мы сами учим их так думать.

stzozo:
Добавлю, что причина такого отношения к изнасилованиям (в отличии от других преступлений) - в животных инстинктах (консервативная культура - продолжение инстинктов).
Согласно этой культуре, самка должна доставаться сильнейшему самцу. Для женщины показать, что она хочет секса - позор, считается, что порядочная женщина, желая секса, будет притворяться, будто не хочет, от мужчины требуется угадать. Если не угадал - будут жаловаться на женских форумах: "Тю, какие нерешительные мужчины нынче пошли! Не то, что в рыцарских романах".
Женщину рассматривают не как субьект секса, а как обьект.
stzozo: (Default)
Очень грамотный текст, разбирающий нездоровое отношение общества к изнасилованию.

http://luche.diary.ru/p174375266.htm
"В наших краях бесконечно путают теплое с мягким, а дерьмо с конфетой.
Все, что я написала ниже, вы уже знаете. Все женщины это знают, только редко сводят вместе.

На самом деле все очень просто. Существуют факторы, которые делают жертву более вероятной добычей для конкретного насильника. Поведение жертвы относится к этим факторам.
Но!
Не всегда и даже не в большинстве случаев обязательным условием насилия является неосторожность или непредусмотрительность жертвы.
Помните, что выбирает не жертва. Выбирает насильник.
Женщины, которые боятся насилия, стараются оценивать свое поведение и по своей оценке корректировать его. Насильник оценивает потенциальную жертву по-другому.
Он не смотрит на женщину глазами женщины, опасающейся изнасилования.

Самыми важными факторами для насильника будут:
- доступность жертвы;
- предполагаемая безнаказанность;
- убежденность, что действия насильника нормальны, имеют причину.

Нужно помнить, что в отношении всего этого насильник может ошибаться и находиться во власти иллюзии.
Нужно помнить, что ни один из этих факторов не действует изолировано.
Нужно помнить, что выбирает обстоятельства не жертва.

Все распространенные советы женщинам по поводу мер безопасности сводятся к пункту "доступность жертвы".
Это очень малоэффективный параметр. На деле, куда более эффективным является параметр "предполагаемая безнаказанность", но он от жертвы зависит крайне редко. И у нас предпочитают на него забить, перевесив ответственность на жертву. Многие советы содержат завуалированное сообщение "если ты будешь вести себя правильно, ты не станешь доступной жертвой".
Read more... )
Еще раз повторю, запомните это и дальше прилагайте сами ко всем следующим примерам: если по улицам ходит вменяемый насильник, и для него в некоторых случаях (ситуативно) изнасилование допустимо, любые меры предосторожности потенциальных жертв - не привлекать внимания, не оказываться в сомнительных ситуациях - все они будут работать, только пока есть более неосторожные и доступные жертвы.

Изнасилование в этом смысле не сильно отличается от работы карманника в общественном транспорте.
Насильник допускает (или даже желает) совершение полового акта без явного и очевидного согласия жертвы.
Карманник хочет украсть. Если карманник раз за разом видит перед собой в салоне толпу супервнимательных, застегнутых на все молнии пассажиров, крепко прижимающих сумки, карманник все равно попробует у кого-то что-то стырить. Если все повально перестанут носить деньги в кошельках, то карманники буду тырить что-то другое, другим способом, и ранее принятые меры безопасности перестанут работать.

Это очень грубая аналогия, ясное дело. Но она покажется вам менее грубой, если вы вспомните, что существовали и существуют культуры и общества, где признаком развратного поведения и соблазна была щиколотка, показавшаяся из-под юбки, а приличные женщины никогда не выходили из дому без сопровождения и не садились к посторонним в транспортные средства. Увы, изнасилования были и там. Просто способы и поводы добраться до жертвы были другие. С другой стороны, мы прекрасно знаем культуры, где женщины ходят голые и полуголые, шастают в одиночестве через лес, и не то чтобы в таких условиях каждый день и всегда мужчины гонялись за собственными соплеменницами и устраивали групповые изнасилования.

А теперь переворачиваем ситуацию.
В некоторых культурах, где своя соплеменница, чужая жена, непрерывно сияет открыто всеми своими половыми органами, и ее не нагибают силком под первым же кустиком, охотник без проблем нагнет чужую женщину, не соплеменницу, если где-то случайно застанет в лесу. Своя - табу, под охраной, чужая нет. Разницы в поведении и одежде жертвы никакой. Разница в голове насильника.
Фактическая доступность жертвы одинаковая.
Разница в голове насильника состоит из предполагаемой безнаказанности и убежденности, что женщину другого племени можно. И совокупность этих факторов превращает жертву в доступную.
Read more... )
Продолжение: http://stzozo.livejournal.com/859573.html
stzozo: (Default)
http://morreth.livejournal.com/2165626.html
Жертва изнасилования из мести подожгла своего насильника.
- Он вроде как сам напросился. Зачем он одевался в воспламеняющуюся одежду?
- Если он не хотел, чтоб его подожгли, сидел бы дома.
- Наверное, он в ту ночь напился. Алкоголь делает человека восприимчивым к огню.
- Если это легитимный огонь, тело мужчины имеет способ погасить его.
- Почему он просто не остановился и не начал кататься по земле? Если он не начал кататься по земле, значит, он втайне хотел подгореть.
- Если кто читал статью, свидетели говорят, что ранее в тот день он купил зажигалку. Наверное, он сам себя поджег, чтобы оболгать женщину. Как типично.
- Пусть бы расслабился и получил удовольствие. Она ведь просто хотела немножко его согреть.
- Нужно учить людей носить огнеупорную одежду и все время иметь при себе огнетушители. Ради их собственной безопасности.
stzozo: (Default)
Любимый контраргумент тех, кто считает аутизм болезнью:
Мол, не думай, stzozo, что все аутисты такие "легкие", как ты, или такие гениальные, как Человек Дождя.
Большинство аутистов-каннеритов, говорят они, имеют IQ ниже среднего.

Сама информация сомнительна: если у человека нет контакта с другими людьми, то обнаружить его интеллект может быть, трудно.

Но предположим, что это правда.
Ссылки на "большинство" (теория, что надо относиться ко всем так, как этого заслуживает большинство) здесь не канают.
Если большинство такое, а меньшинство сякое - надо дать по шее тем, кто обьединил это большинство и меньшинство в одну кучу.

Представьте себе, что рождаются дети с лиловыми глазами. Статистика показывает, что большинство лиловоглазых - тупые, поэтому высочайший врачебно-педагогический совет предписывает учить лиловоглазых детей в школах для дебилов.
Если показываешь одаренного лиловоглазого ребенка - тебе ответят: "да не умничай, большинство лиловоглазых - слабоумные", и этого ребенка будут учить наравне с дебилами. Тем самым закопают его талант в землю и он вырастет слабоумным.
Не захочется ли вам осудить преступную халатность тех, кто приравнял одаренного ребенка в одну общность со слабоумными?
stzozo: (Default)
Мне начинает так казаться.
Потому что это слово смешивает два смысла: "человек с аутичным строением мозга" и "человек, не умеющий общаться".
Поэтому я предпочитаю слова "аспи" и "каннерит".
stzozo: (Default)
Вот здесь я чувствую правильный подход.
http://www.fl-life.com.ua/wordpress/archives/7685

Любовь Аркус и Кира Долинина об аутизме в России

Фонду помощи аутистам «Выход» меньше полугода. Но уже вышли книги, методические материалы в помощь родителям и врачам, работает пилотный проект в Воронеже. Кинокритик и режиссер Любовь Аркус снимает для фонда ролики, рассказывающие о судьбах семей с детьми-аутистами, в ответ на которые получает сотни писем от родителей с подобными проблемами. А еще она создает в Санкт-Петербурге свой центр с понятным названием «Антон тут рядом».

Любовь Аркус: Еще до формального создания фонда «Выход» мы считали (и продолжаем считать) нашей главной задачей изменение отношения общества к этой проблеме. Начать нужно с информирования — даже вполне просвещенные люди в нашей стране в большинстве своем понятия не имели о том, что такое аутизм, и о том, что его так много вокруг нас. Проблема оставалась уделом родителей и врачей. Когда в 2008 году я прочитала сочинение Антона, ставшего героем моего фильма, я совершенно не понимала, с чем я столкнулась. И люди вокруг нас не понимают и воспринимают беснующегося в магазине ребенка как невоспитанного, капризного, и считали, что где-то там есть специнтернаты, которые занимаются «психами», и там им и место.

Но вот мы, например, информируем людей, что такое СПИД. Как мы помним, с этим тоже были огромные сложности, надо было преодолеть огромные предрассудки, что СПИД — это всегда у гомосексуалистов, проституток и наркоманов, то есть это связано в глазах общества с пороком, мол, сами виноваты. А то, что это может произойти с каждым из нас в кабинете стоматолога, у маникюрши, при переливании крови, этому надо было учить. Но вроде научились. Но дальше все понятно: СПИД — это понятное заболевание, которое поражает организм и лишает его иммунитета, и его надо лечить. Но аутизм — это совершенно другое. Никто в мире, на самом деле, до конца не понимает, что это такое, отчего это с нами происходит. Существует миллион версий — от той, что это разновидность шизофрении (и это до сих пор официальная версия отечественной медицины), до предположения, что аутизм как-то связан с распространением прививок, иммунологией, вирусологией, наследственными заболеваниями, ненаследственными заболеваниями, еще множество версий есть. Все это изучается — это огромная мировая проблема, сравнимая по важности с онкологией. Статистика по детям, находящимся в аутическом спектре, ужасающая и растет с каждым годом.

Кира Долинина: Год назад Екатерина Мень называла цифру — один ребенок из ста. Только что были опубликованы новейшие данные по США — 1 на 50. Это не гипердиагностика? Не может быть так, что раньше такой диагноз просто не ставили?

Л. А.: Ни в коем случае. Просто оглянитесь вокруг — когда вы идете с ребенком в цирк, в театр, в музей, просто на улице. Я вижу таких детей — да, теперь я знаю признаки, по которым можно предполагать аутизм (как он встает на цыпочки, как не смотрит в глаза, какие у него тики, что он не общается со сверстниками, не говорит и так далее), раньше не знала. Но в моем детстве были вокруг больные дети, но таких точно почти не было. А теперь только в моем кинематографическом окружении я насчитала 12 детей с аутизмом.

К. Д.: А взрослых? Тех взрослых, которым когда-то такой диагноз не поставили? Тех, кого мы просто считали «странными», а это, скорее всего, был синдром Аспергера или высокофункциональный аутизм. Я таких много знаю.

Л. А.: Конечно, они были всегда. И конечно, если мы бы понимали, с чем имеем дело, мы бы по-другому строили отношения с этими людьми. Если честно, я абсолютно уверена, что мой бывший муж Олег Ковалов, талантливейший чудак, тоже находится в аутическом спектре. И то, что я принимала за человеческие недостатки, есть проявления этого. Как жаль, что я этого не знала, я бы никогда с ним не развелась, я бы его жалела и помогала, а не сердилась и обижалась. Но сейчас мы говорим не о аутическом типе личности, такие люди были всегда, а о статистике клинического аутизма. Она однозначна.

Почему с нами это происходит? Да, сейчас предпринимаются огромные попытки понять это явление научным способом, в успех которых свято верит моя подруга и соратница по фонду Катя Мень, и на этом пути можно очень многое сделать, и новые открытия, безусловно, во многом помогут. Но в чем-то главном мы никогда не сможем объяснить этот ужасающий рост заболеваний. Эти дети не НЕ ХОТЯТ общаться с внешним миром, они не могут этого. Их часто принимают за умственно отсталых, но это совсем не так. Мы вообще не знаем, что в них, они боятся пускать в себя информацию и чужих. Для меня это болезнь души нашего мира. Наш мир болен, и эти дети даны нам, чтобы это увидеть, чтобы мы поняли, что это мы больны. Это жестоко, но в моем понимании это именно так. И пусть надо мной смеются мои ученые друзья.

К. Д.: Как мы можем им и себе в этом помочь? Существует множество малых и даже не очень малых организаций, работающих с аутистами, но в том, что касается системы как таковой, воз и ныне там. Диагноз до сих пор проходит по психиатрическому ведомству, централизованной государственной программы нет.

Л. А.: Да, мы тут не первые. Есть множество замечательных людей. Только в Петербурге есть «Отцы и дети» и их лагерь «Онега», «Пространство радости», куда аутисты приходят как в свой клуб, многие другие. Есть изумительные специалисты, для меня в Петербурге в этом деле две ключевые фигуры — врач-психиатр Наталья Евгеньевна Марцинкевич и психолог Ирина Борисовна Карвасарская. Они начинали в то время, когда слова такого не было на русском языке. Сегодняшние, выросшие сильными и прекрасными дети, о которых я снимаю свои ролики и которые на себе показывают, что может быть с глубокими аутистами, если с ними внимательно и профессионально работать,— это результат их труда. Но два уставших человека не могут изменить ситуацию в целом.

Программа, которую я написала для петербургского фонда,— это попытка комплексного решения аутизма в одном городе. То есть то, что «Выход» делал для Воронежа, с некоторыми вариациями, но пока мы можем взять на себя только несколько локальных тем.

Есть очень много связанных с аутизмом организаций, которые исполняют роль бебиситтеров. Это чрезвычайно важная роль, потому что это релаксация для детей, отдых для измученных родителей, социальная адаптация и так далее. Но для меня это слишком маленькая задача. Потому что у меня есть опыт с Антоном, поскольку я знаю много таких детей, как мои герои Саша Гафанов, Паша Соломоник, Маша Жмурова, Артем Письменский и другие, я точно знаю, что их можно менять кардинально. То есть не помогать им на минуточку, а дать им очень много, чтобы они изменились. Им нужно оказывать системную стратегическую помощь. Именно такую задачу я ставлю центру и людям, которые будут там работать. Только у меня сейчас в разработке 18 проектов — для детей, для родителей, для врачей, для взрослых аутистов, самых разных.

Приоритетных сейчас четыре. Создание службы сопровождения — обучение специалистов по индивидуальной адаптации, тьюторов. Центр по трудоустройству взрослых аутистов, сначала общегородской, потом такой должен появиться в каждом районе. Программа «Врачи общей практики в помощь аутистам», которую мы делаем в сотрудничестве с прекрасным врачом Даниилом Аркадьевичем Махлиным и которая нужна, чтобы создать широкий круг врачей, от стоматолога до терапевта, обладающих специальными знаниями, как лечить таких людей от обычных болезней. И поселение «Антон» в Малой Вишере, где могли бы жить и работать не только аутисты с родителями, но и люди с иными социальными проблемами, в котором будет обучающий центр для подобных проектов в других регионах.
stzozo: (Default)
Так я буду называть носителей синдрома Аспергера, считающих этот синдром болезнью или расстройством.
stzozo: (Default)
Больной аутизмом, страдает аутизмом, расстройства аутического спектра.

Пока господствует язык ненависти, пациентов не будут делать здоровыми членами общества, а будут делать из них игрушку для взрослых, которая никогда не повзрослеет.

Беда не тогда, когда на этом языке говорят с пациентами, а тогда, когда специалисты и родители так говорят между собой.
Пациентам как раз принято пудрить мозги: "мы считаем вас такими же людьми, как и мы сами", их ведь не считают за людей, их можно обманывать.

August 2017

S M T W T F S
  12345
67891011 12
131415161718 19
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 04:52 am
Powered by Dreamwidth Studios